Реформа охотничьего хозяйства: разгром или дорога в жизнь?

04.07.2018

Реформа охотничьего хозяйства: разгром или дорога в жизнь?

Иногда меня встречают региональные охотоведы и задают сакраментальный вопрос: ну, что там у вас, в Москве? И я им тоже отвечаю вопросом: вам-то что с того? Они пожимают плечами: «Да, в общем-то, ничего. Просто интересно».

Реальности сегодняшней охотничьей жизни просто таковы, что она может быть присоединена хоть к Министерству путей сообщения. Московский департамент (или что там будет в ближайшее время) сам по себе, региональные управления – сами по себе. А ведь охота – она вся в лесу, полях, степях, на горах и в тундре. В Москве охоты нет.

Поэтому все страдания о наличии или отсутствии специально управляющего охотой департамента – в большинстве своём от тех, кто хотел бы принимать участие в странной схватке бульдогов под ковром, имеющей значение для очень узкого круга лиц.

09.06.2018, после 16:30 (то есть уже фактически по окончании рабочего дня), в интернете на различных сетевых ресурсах стали появляться документы, похожие на приказ по Минприроды России № 252 «О структуре центрального аппарата Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации», а также приложения к этому приказу, отражающие вот эту вот структуру.

Сразу обратило на себя внимание, что охотдепартамент, сменивший за последние десять лет не одно название и четырёх руководителей, из этой структуры исчез. Зато появились две другие структуры: департамент государственной политики и регулирования в области лесных ресурсов и охотничьего хозяйства и департамент государственной политики и регулирования в области ООПТ.

Реорганизация министерства произошла через месяц после утверждения нового состава правительства, в котором министром природных ресурсов и экологии стал Дмитрий Кобылкин, бывший глава Ямало-Ненецкого автономного округа. Дмитрий Николаевич, по полученным сведениям, является решительным человеком, с большим политическим весом; и не чуждым охоте.

Что это значит? Ну, прежде всего, появится единый орган управления заповедниками, национальными парками и федеральными заказниками России, подчинённый непосредственно заместителю министра.

Напомню, что в 2016 году уже БЫЛ ПОДПИСАН приказ без даты об объединении охотдепартамента и подразделения, отвечавшего за особо охраняемые природные территории. Более того, сотрудники заповедного управления даже пришли в помещения охотдепартамента и им указали места, где будут стоять их столы.

Позднее, в декабре, этот приказ и упоминания о нём исчезли из писаной истории, а в охотдепартамент был назначен его нынешний руководитель, член редакционной коллегии «Русского охотничьего журнала» Андрей Филатов.

Однако идеи совместить охотничье хозяйство с чем-либо ещё уже давно не покидают головы чиновников центральных аппаратов власти.

Напомню, что в нулевые годы в ходе административной реформы 2003–2004 гг. он был объединён с ветеринарным надзором в составе Россельхознадзора, и только позднее, стараниями В. Мельникова, выделен в отдельное подразделение Минсельхоза, но ненадолго. Позднее охотников в составе Минсельхоза объединили с лесниками в одном департаменте. Уже потом, при передаче леса и охоты в Минприроды, их снова развели по разным департаментам.

Объединение охотничьего хозяйства с лесным, судя по всему, проводится в русле всеобщей европеизации российского законодательства (несмотря на все наши разногласия и даже ругань в адрес «Гейропы» и «гейропейцев», все наши реформы имеют именно европейские корни, чаще всего – германские).

Уже сейчас мы можем наблюдать дружный хор критиков, в основном из состава провластной московской околоохотничьей тусовки, распевающих на все лады: «Всё пло-о-охо! Пло-о-охо! Очень плохо!» Исключение в хоре критиков составляет, пожалуй, только кировская школа охотоведов. Суть их претензий, в общем-то, состоит в требовании возвращения советской власти и, соответственно, советской системы ведения охотничьего хозяйства, для которой эта школа была создана. Но в возвращении советской власти я сомневаюсь, а для того чтобы кировская школа получила влияние на развитие охотничьего хозяйства, надо центр управления отраслью (которого де-факто и нет) перенести в Киров. В чём я сомневаюсь ещё более, чем в возвращении советской власти.

Да, конечно, лучшие умы отрасли считают, что в тени огромного лесопромышленного комплекса крохотная охотхозяйственная составляющая просто потеряется и будет управляться по остаточному принципу. Такому остаточному, что его на кончике иглы не разглядеть.

А пробовали ведь. Вот во время слияния с Россельхознадзором и пробовали. Не получилось. Слишком разные объекты, формы хозяйствования и методы управления.

А почему у немцев получается, спросите вы? А потому что лесное и охотничье хозяйство у немцев исторически сращивалось несколько столетий – раз. Лесное хозяйство Германии последние 80 лет (как минимум) не имеет значительного хозяйственного и промышленного значения. Имеет скорее природоохранное – и в этом более схоже с нашим управлением заповедниками и национальными парками – два.

Дивергенция между лесным и охотничьим хозяйствами у нас шла в области не только производственной, но и образовательной: специалисты по управлению лесами обучались иначе, чем специалисты по охотничьему хозяйству, и наоборот.

В чём может быть причина такого приопускания охотничьего департамента и приподнятия департамента особо охраняемых территорий? Причин несколько, и одну из них лучше всего сформулировал французский маршал XVII столетия Жак д'Эстамп де ла Ферте: «Бог на стороне больших батальонов». С точки зрения высшего менеджмента страны эти батальоны выглядят так:

  • федеральные субвенции в области охраны и использования охотничьих ресурсов составляют 1,27 млрд руб.;
  • федеральные субвенции на развитие и функционирование особо охраняемых природных территорий федерального значения – 6,7 млрд руб. И это не считая огромных внебюджетных вливаний, которые делают в наиболее известные заповедники такие гиганты, как «Газпром» и «Роснефть»;
  • личный состав, подчинённый непосредственно департаменту охоты, – около сорока человек – это, собственно, штат московского департамента МПР. Все департаменты и отделы в регионах – местного подчинения;
  • личный состав департамента особо охраняемых природных территорий – 10,5 тысяч человек. Сотрудники заповедников, национальных парков и федеральных заказников подчиняются непосредственно Москве, минуя региональные «прокладки».

К сожалению, объединение департаментов снова случилось вне логики как общей системы управления живой природой в Российской Федерации, так и современного законодательного процесса. Предложенное в 2016 году объединение департамента особо охраняемых природных территорий и охотдепартамента выглядело весьма логично: объединялись объекты, управляющие, прежде всего, животным миром. В связи с этим было возможно и совершенствование законодательства, в котором законы «Об охоте», «О животном мире» и «Об ООПТ» развивались бы в сцеплении друг с другом и разрабатывались одним и тем же коллективом специалистов.

А не произошло это в том числе и потому, что в нашей стране просто отсутствует общее понимание, как должно происходить управление дикой природой в целом – а не в только в свете ведомственной принадлежности (с ней у нас вообще всё забавно; хочу напомнить, что ещё с советских времён китообразные и ластоногие находятся в ведении рыбного хозяйства и формально к млекопитающим не имеют никакого отношения).

Никаких перспектив для появления такой общей стратегии пока не видно, и, похоже, никто из высших государственных менеджеров не задумывается о её необходимости.

Что мы, охотники, огребём в результате такого отношения? А то, что охотничье хозяйство будет всё сильнее терять своё значение на фоне увеличения роли природоохранных тенденций в развитии государственной политики Российской Федерации.

Какой из этого выход? Я думаю, он всего один. Не вступать с носителями «зелёной» идеологии в бессмысленные дискуссии. Вести с ними выдержанный диалог, направленный на взаимное сотрудничество. Не только вникать в понимание собственных нужд, но и стараться понять, что требуется дикой природе от нас, чтобы выжить и развиваться. И давать ей это в меру наших скромных возможностей. В том числе через финансирование охотниками природоохранных программ.

Но прежде всего – соблюдать природоохранное законодательство, каким бы оно нам ни казалось. Потому что от понятийного государства к правовому мы придём через корректировку законодательства, а не через его отрицание.


Русский охотничий журнал, июль 2018 г.

Источник: Русский охотничий портал


Автор:  Михаил Кречмар

Возврат к списку


Видео

Солдаты природы.Заповедная Россия.Борьба с браконьерством.

Каждый день и каждую ночь по всей России, во всех часовых поясах, выполняют свою миссию государственные инспекторы. Они охраняют дикую природу. Пытаются сберечь ее для наших детей и внуков. Что заставляет этих людей, несмотря на мизерную зарплату и отсутствие понимания в обществе изо дня в день, из года в год выходить на опасные дежурства?

Статьи

Круглый лес: между политикой и экологией

Анатолий Лебедев

В конце сентября Президент России на совещании по вопросам развития и декриминализации лесного комплекса в довольно жесткой форме поручил правительству ввести полный запрет на вывоз из страны круглого леса. Тех, кто десятилетиями наблюдает за динамикой разрушения лесного комплекса России под видом его «оптимизации», это новое заявление главы государства по застарелой проблеме побуждает внимательно перелистать страницы истории, по крайней мере двадцатилетней, в которой попыток навести порядок в лесу и в лесном рынке, равно как и очень радикальных заявлений, более чем достаточно.

Антимифология (почему не всё, что названо экологическим мифом, таковым является)

Обращаясь к экологическим темам легко наделать ошибок, особенно когда нет желания глубоко в чем-то разобраться, а хочется быстро добиться внимания большой аудитории. В итоге на выходе может получиться некий коктейль из правды, полуправды и неправды в той или иной мере оправдывающий экологическую безответственность и безудержное потребление. Почему не всё, что там названо экологическим мифом, таковым является и как эта публикация вводит в заблуждение неискушенного читателя в новой статье Валентины Владимировны Сухомлиновой.